«Мне выпала честь бомбить Берлин», – вспоминает летчик­фронтовик Владимир Михайлович Алексеев

Специальность, которую получил в военное время Владимир Алексеев, не только открыла ему дорогу в небо, но и стала его основной гражданской профессией в мирные годы. Стала его судьбой... 

– А ведь не случись войны, – порой размышляет ветеран, – моя судьба сложилась бы иначе.

#СпаситеДетскиеЖизниДело в том, что еще в 1940 году он стал студентом геолого­разведочного факультета Ташкентского горного института. В июне сорок первого, когда пришла весть о начале войны, Владимир вместе со своими сокурсниками находился на практике. В горах они проводили изыскания на трассе строящейся канатной дороги. Возраст у ребят был вполне призывной, поэтому студенты-комсомольцы отправились в ближайший военкомат. Добровольцам ответили категорическим отказом. Горные специалисты, сказали, в тылу сегодня еще больше нужны, чем на фронте...

И тогда Алексеев предпринял, если так можно выразиться, обходной маневр. Он подал заявление на радиотехнические курсы, открывшиеся при Фрунзенском военном летно­-техническом училище. Здесь по ускоренной программе готовили для фронта штурманов, воздушных радистов и стрелков. Тут надо сказать, что руководство училища заметило толкового, грамотного и расторопного курсанта. Его сначала назначили старшим группы, в которой он обучался, а затем, при выпуске, несмотря на возражения, оставили в училище инструктором. Конечно, это очень важное и нужное дело – готовить специалистов для фронтовой авиации. Но с другой стороны, каково это – чувствовать себя тыловиком?

Конечно, писал рапорты, которые благополучно оседали где­-то в канцелярских глубинах. Конечно, надеялся, что рано или поздно придет час и его боевого вылета. И первый его неучебный и не тренировочный полет состоялся зимой сорок третьего года. Курс был проложен на Сталинград, где уже замыкалось кольцо окружения огромной фашистской группировки. Командовавший ею фельдмаршал Паулюс еще не отдал приказ о капитуляции, но дело к этому шло семимильными шагами. Советские войска уже захватили богатые трофеи, большое количество немецкой техники. В том числе и авиационной. Часть ее решено было отправить для изучения и освоения в советские летные училища. Несколько таких машин предстояло перегнать из Сталинграда во Фрунзе. Алексеев был зачислен в один из экипажей.

...Времени для знакомства с легендарным городом на Волге у летчиков не было. Впрочем, и города, как такового в то время уже не существовало. Только узкую полоску вдоль берега великой русской реки, состоящую из руин, битого кирпича да остовов сожженной адским огнем машин можно было увидеть с высоты птичьего полета...

После осмотра и заправки трофейного Ю-­52, больше известного в солдатской среде как «Юнкерс», машину подняли в воздух. Трехмоторный военно­транспортный самолет немцы называли «рабочей лошадкой». Его часто использовали для доставки грузов, бомбометания. Существовал и пассажирский вариант. В общем, он представлял определенный прагматический интерес и для советской стороны.

Однако к месту назначения экипаж «Юнкерса» так и не добрался. В условиях плохой видимости самолет шел буквально по­-над землей и потерпел крушение.

– Более того, – рассказывает Алексеев, – местные крестьяне чуть было не взяли нас в плен... В результате аварии бортовой радист получил ранение и оказался в госпитале, откуда он буквально засыпал свое начальство рапортами об отправке в действующую армию. Просьбы его были наконец-­то услышаны.

Летом сорок третьего года ему было вручено предписание об очередной командировке. Правда, возврата обратно она не предполагала. Экипажу предстояло перегнать с Ташкентского авиазавода новую боевую машину на прифронтовой аэродром, а после этого ждать дальнейших указаний в Москве.

В столице Владимир Михайлович получил назначение в 101­-й полк военно­транспортной авиации дальнего действия, которым командовала Герой Советского Союза прославленная летчица Валентина Степановна Гризодубова. Оснащен этот полк был самолетами типа ЛИ­-2. В экипаж одного из них и был включен в качестве бортрадиста сержант Алексеев.

Себя они называли, да и до сих пор именуют воздушными рабочими войны. Тихоходное судно (максимальная скорость – 300 километров в час), тем не менее, весьма эффективно использовалось для доставки партизанским отрядам всевозможных грузов и людей. Применяли его также для парашютного десантирования, а еще – в качестве ночного бомбардировщика. И это понятно: по тактико­-техническим данным, дальность его полета составляла 2350 километров, а потолок – 10500 метров. Тем более, что военный вариант аппарата имел подвески для четырех 250-­килограммовых бомб.

– Кроме того, – говорит Владимир Михайлович, – мы брали на борт еще несколько бомб поменьше и на небольшой высоте просто высыпали их из люка.

Что касается вооружения, то, помимо стационарного пулемета в задней части фюзеляжа, можно было использовать пулеметы, открывая специальные лючки в транспортном отсеке. Впрочем, ЛИ­-2 если использовались как бомбардировщики, то только в ночное время.

В составе этого полка, который впоследствии был преобразован в 31 Гвардейский бомбардировочный авиационный, а потом получил почетное наименование Красносельский, Владимир Михайлович участвовал во многих военных операциях. В частности, в ходе Белорусской летчики наносили авиаудары по вражеским целям в ходе боев за города Бобруйск, Оболь, Рогачев, Полоцк, Орша, Лида и другие.

При деблокировании Ленинграда бомбили немецкие корабли в Финском заливе и вражеские позиции на Ленинградском фронте. Большой вклад полк внес в освобождение Царского села (за что и было присвоено наименование Красносельский).

Участвовал гвардии сержант Алексеев в бомбардировке объектов в Восточной Пруссии и столицы фашистской Германии - Берлина. При атаках на Кенигсберг впервые их самолет был оснащен двумя 500-­килограммовыми бомбами вместо четырех. И впервые ЛИ-2 использовался в дневное время. Дело в том, что укрепления здесь отличались особой прочностью, слой высококачественного бетона на них достигал порою полутора метров и, чтобы попасть в цель, надо было хорошо ее видеть, для чего опуститься на относительно небольшую высоту...

Ну, а Берлин запомнился ему нервно мечущимися лучами прожекторов и пожарами, которые вспыхивали от их бомб. Конечно, возникали порой мысли, что могут и их подбить, но в азарте боя они отходят на второй план...

За время службы в этом полку Владимир Михайлович совершил в качестве стрелка­-радиста более 100 боевых вылетов. Гвардии сержант награжден двумя орденами Красной Звезды, орденом Отечественной войны, многими боевыми медалями, в числе которых – «За взятие Кенигсберга», «За взятие Берлина», «за оборону Ленинграда»...

После войны, когда пришла пора определяться с гражданской профессией, он не захотел расставаться с небом. А может быть, это небо выбрало его...

Алексеев ушел в гражданский воздушный флот, где и трудился до выхода на пенсию. И, надо сказать, работал на совесть. О чем свидетельствует множество наград уже мирного времени. Одна из них – памятная медаль – так и называется: «За верность авиации». А помимо наград имеет он такие звания, как «Пилот I класса» и «Летчик­испытатель I класса». Всего в небе провел Владимир Михайлович 16975 часов, таков его общий налет. 5000 из них приходится на ночное время суток.

Александр Лёвин

Вам также может понравиться...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *